Решение о распределении доли

Вопрос от читательницы Клерк.Ру Людмилы (г. Тула)

Не могу получить четкого ответа на вопрос: как происходит подсчет голосов в случае, если доля одного из участников ООО принадлежит Обществу и пока не распределена среди Участников. В законе написано, что доля, принадлежащая Обществу, участия в голосовании не принимает. Допустим, у трех Участников по 30%, доля у Общества — 10%. Идет подсчет голосов по тем процентам, которые имеют Участники (т.е. по 30%), или считается, что каждый Участник голосует не 30%, а 33,33%, т.е. 1/3 часть?

Многие вопросы решаются 2/3 голосов и в данной ситуации (выборы директора)ответ на этот вопрос имеет решающее значение. Консультирующие юристы дают противоречивые ответы, не подкрепленные разъяснениями и ссылками на закон, судебную практику. Собрание учредителей не может решить, как правильно вести подсчет голосов.

На реальный результат голосования влияют только те доли, которые участвуют в голосовании. Поэтому в описанной вами ситуации 30% акций общества будут составлять 33,33% голосующих акций.

Получить персональную консультацию Ярослава Кабакова по финансам и управлению личным капиталом в режиме онлайн очень просто — нужно заполнить специальную форму. Ежедневно будут выбираться несколько наиболее интересных вопросов, ответы на которые вы сможете прочесть в консультациях специалиста.

Доля в уставном капитале: что это такое

День добрый, коллеги!

В своё время я исследовал вопрос правовой квалификации доли в уставном капитале хозяйственного общества и некоторых связанных с этим практических вопросов. Возможно, кому-нибудь сие творение пригодится.

Тема правовой природы доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью выбрана не случайно и вызвана практическими потребностями обычной работы корпоративного юриста над правовым сопровождением сделок с долей в уставном капитале хозяйственного общества. Несмотря на широкую распространённость, оборот долей до сих пор обнаруживает в себе множество практических и теоретических затруднений и неоднозначных научных подходов. Уже первый вопрос о правовой квалификации доли как объекта права, встречает затруднения. Решение этого базового вопроса влияет на выстраивание всей конструкции правовых отношений при обороте доли, влияет на решение практических вопросов, таких как выбор надлежащего способа защиты и применимых договорных конструкций. Оказываются связанным с этим вопросом и прикладной вопрос о применимости норм о качестве товара.

В настоящей работе автор, не претендуя на оригинальность и широту научного кругозора, постарался скомпилировать сведения о научном дискурсе по поводу правовой квалификации доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью.

Логика коммерсанта, учреждающего общество с ограниченной ответственностью, довольно проста и сугубо прагматична: юридическое лицо создаётся как инструмент извлечения прибыли. Удобство в юридическом лице не в последнюю очередь обусловлено нуждами безопасности, когда коммерсант может укрыться за фасадом самостоятельной личности. Но при всей самостоятельности, эта личность не чужда для коммерсанта. Ведь фирма и учреждается для своих нужд. А любой из коммерсантов, учреждая фирму для себя, может сказать (и мы обычно это слышим): «это моя фирма», что характерно показывает обыденное восприятие коммерсанта своей личной связи с фирмой, как собственнической.

Между тем, есть внутреннее противоречие между правом собственности на фирму и её самостоятельностью, ведь собственническое отношение всегда подразумевает право на полное господство. Но поскольку право, признавая за юридическим лицом самостоятельного субъекта права, такого же самостоятельного, как и сам учредитель, отделяет учредителя от своего детища – созданного им юридического лица, то в правовом смысле полное господство над юридическим лицом утрачивается, и создаются два самостоятельных субъекта права. Интересен и показателен тот факт, что обретая личность, юридическое лицо возвышается даже до защиты от самого учредителя и может требовать от учредителя не причинять ему ущерба и не доводить юридическое лицо до банкротства. Определённо, что отношения между учредителем и обществом нельзя охарактеризовать как собственнические и, стало быть, имущественные, ведь самостоятельный субъект права не является имуществом. Но какие же тогда правовые отношения складываются между учредителем и юридическим лицом?

Если посмотреть, как развиваются отношения между участником и обществом, мы увидим как обязательственные, так и имущественные права, которые не существуют статично, но живут, взаимодействуют друг с другом, изменяются, преобразуются друг из друга; и в этом взаимодействии и преобразовании прав можно увидеть, как живёт и «дышит» право.

Когда учредитель вкладывает своё имущество в виде вещи или права в уставный капитал, он соглашается, что это имущество будет им утрачено подобно механизму переработки вещи, когда одна вещь поглощается и создаётся новое. Но здесь отношения выше: на субстрате имущества и личного участия создаётся лицо, существование которого в материальном мире, хотя и обусловлено известной фикцией, но признано правом. И в этом создании одним субъектом другого субъекта, как в акте творения, есть некая сакральность и прообраз Творца. Очевидно, что юридическое лицо является для участника лицом юридически подчинённым и несвободным в полной мере, ведь только благодаря правом на управление обществом участник и достигает своей цели учреждения и ожидаемого экономического эффекта. Соглашаясь с самостоятельностью Общества, участнику остаются нити влияния на Общество, ведь иначе смысл в учреждении Общества утрачивается. Эти нити влияния связывают общество не только обязательственными правами с их дихотомией должник-кредитор, которые даются в силу закона и устава общества, но и другими правами. Помимо обязательственных прав, даются, с рядом оговорок, имущественные права в отношении имущества, которым наполнено общество, даётся также право участвовать в управлении обществом и определять таким образом его судьбу. Таким образом, мы видим несколько прав: право на управление, право на получение прибыли, право на имущество общества. Мы видим сложный характер прав участника, которые не исчерпываются ни обязательственным, ни имущественным правом.

Однако, подмеченная учёными особенность прав участия должна была получить законодательное регулирование, что составляло и составляет по сей день одну из сложнейших проблем частного права. Дело в том, что права участия, являясь нематериальными, родственны в этом смысле таким объектам, как бездокументарные бумаги, авторские права, электрическая энергия, информация. Оказалось, что привычная система координат частного права, с его жёстким разделением обязательственных и вещных прав, не пригодна для регулирования таких объектов. Главная сложность была в традиционном понимании объектов права собственности исключительно в виде материальных объектов. Соответственно, необходимо было найти адекватное правовое регулирование, которое не нарушало бы традиции частного права. Право вплотную подошло к обсуждению и регулированию того, что традиционный материальный инструментарий права не мог «ухватить» и «оперировать».

Бестелесная вещь (res incorporales)

Первым способом решения проблемы адекватного правового регулирования, является правовая конструкция бестелесных вещей (res incorporales), предложенная ещё римскими юристами. Свод известий о бестелесных вещах в римских источниках практически исчерпывается одним фрагментом из Институций Гая. Гай сообщает:

Бестелесные — это те вещи, которые не могут быть осязаемы; к таковым принадлежат те, которые заключаются в праве, например, наследство, узуфрукт, обязательства, каким бы то ни было образом заключенные, и нисколько не важно то, что в наследстве заключаются физические вещи, ибо и плоды, которые собираются с земли, суть физического характера, а также и то, что нам следует по какому-либо обязательству, большей частью есть физический предмет, как, например, земля, раб, деньги; но самое право наследования, право узуфрукта, обязательственное право считаются res incorporales, т.е. бестелесными вещами

(Gai.2.14).

Этот фрагмент практически дословно перенесен и в Дигесты (см.: D.1.8.1). Прежде всего, надо отметить совершенно бесспорным является толкование, согласно которому

Приходится признать, что, разделяя вещи на телесные и бестелесные, Гай разумеет под последними не вещи, в смысле предметов внешнего мира, а именно права.

Ещё в 19 веке, будучи воспитанными немецкими учёными, отказавшимся от конструкции res incorporales, к тому же, взяв за образец германское гражданское уложение, разработчики отечественного гражданского уложения, также отказались от конструкции бестелесных вещей (res incorporales), хотя был шанс ввода этой конструкции в отечественное право. В редакционных материалах к проекту Гражданского уложения Российской Империи указывалось:

В теории права существует деление вещей на телесные и бестелесные (т.е. права разного рода личные и вотчинные). Это деление вещей, заимствованное из римского права встречается и в некоторых иностранных законодательствах (австрийское, сербское, баварское), а также в наших местных законах (прибалтийских губерний). Но настоящий проект не считает нужным упоминать об этом теоретическом делении вещей, хотя и не отвергает, что к числу имуществ движимых или недвижимых, по принадлежности, относятся не только материальные вещи (дома, заводы, фабрики, металлы и пр.), но и права, как-то: требования по обязательствам, права на фирму, авторские права и т.п.

Разработчики современного отечественного гражданского кодекса, поддерживая традиции отечественного права в поддержании чистых цивильных конструкций, с целью исключения смешения вещей и прав (а бестелесная вещь как раз и подразумевает права), отвергли включение конструкции бестелесной вещи в систему объектов права. А поскольку не было бестелесных вещей, долю было невозможно квалифицировать как res incorporales.

Однако, конструкция бестелесных вещей, как оказывается, вполне может скрываться за скромным названием «иного имущества», что допускает фактическое применение отечественным законодателем этой правовой конструкции. Скловский К.И., ссылаясь на Брагинского М.И. и Витрянского В.В. отмечает, что

Даже при исключении бестелесных вещей из системы права законодатель не отказывается от использования тех технических удобств, которые облегчают иногда, скажем, оборотоспособность и тем самым — экономическую эффективность активов, распространяя некоторые признаки вещей на обязательственные права, объединенные с вещными под понятием, например, «имущества» в комплексных правоотношениях. Такой прием не может устранить дуализма прав; напротив, весь его эффект состоит именно в использовании дуализма.

Право на право

В отличие от римской вещной конструкции бестелесных вещей со смешением правого регулирования обязательственных и вещных прав, в конструкции «права на право» обязательственная логика сохраняется и, усложняясь, приводит к тому, что существуют два права, стоящие между учредителем и обществом: право учредителя на долю, и составляющее существо доли право на юридическое лицо. Таким образом, юридическое лицо связывается с учредителем опосредовано, через долю, в которой концентрируются права учредителя на имущественном праве и от доли транслируются на Общество, а участник достигает Общества опосредовано, через «право на право».

Как отмечает Д.В.Мурзин,

Казалось бы, идея «прав на права» изначально заложена в бестелесных вещах: ведь бестелесная вещь является правом. Но все же бестелесные вещи и «права на права» – разнопорядковые и, более того, противостоящие друг другу юридические конструкции. Категория «прав на права» является неизбежным следствием отказа от бестелесных вещей. Развитие идеи «прав на права» приводит к зеркальному отображению теории бестелесных вещей: так, «Бруннер… говорит, что права не могут иметь тела, в котором они воплощаются. Следуя этой теории, необходимо различать телесные и бестелесные права.

Отвергнув, вслед за немцами конструкцию бестелесных вещей, разработчики гражданского кодекса, тем не менее, не пошли по немецкому пути и не стали применять конструкцию «права на право», которая у себя на родине подвергалась жёсткой критике за свою косность, поскольку, по существу не приводит к желаемому эффекту.

Статья 48 ГК РФ и обязательственные правоотношения

Отказавшись, как от конструкции бестелесных вещей, так и от конструкции «права на право» разработчики гражданского кодекса, в связи с усвоенной от европейских правопорядков дихотомией обязательственных и имущественных прав, оказались перед жёстким выбором в квалификации правовой связи между юридическим лицом и учредителем, либо как имущественной, либо обязательственной.

Очевидно, что связь между двумя юридически самостоятельными субъектами права не могла быть имущественной, и в статье 48 ГК РФ правовая связь между юридическим лицом и учредителем была определена как обязательственная. Такой, на сегодняшний день кажущийся примитивным, выбор в пользу одного обязательственного права, как и ожидалось, оказался непригоден для такого сложного права, как право участника, что естественным образом породило новую волну споров среди учёных, а среди практикующих юристов вынуждало оформлять сделки с долями по правилам сделок с обязательствами, в связи с чем и получила распространение уступка прав. Как показала практика первых годов обкатки Гражданского кодекса, такой «обязательственный» подход не мог удовлетворить потребности оборота, вынуждавшего дать более прочную защиту владельцам нематериальных активов. В переломном постановлении Президиума ВАС РФ № 1676/98 от 29.12.98 г. была признана легитимной продажа права требования по договору купли-продажи, со всеми вытекающими последствиями (доля как товар, а следовательно вещь и т.д.). Д. Мурзин, обсуждая это постановление Президиума ВАС РФ, и справедливо критикуя Е.А.Суханова за отсутствие практической пользы в преследовании чистоты правовой конструкции, замечает,

В том-то и дело, что в данном случае увлечение именно юридическими тонкостями завело в тупик, поскольку было отказано в защите нарушенного права из-за споров, поводом к возникновению которых послужило просто желание сохранить чистоту классической системы права.

Но в связи с тем, что такой подход Президиума ВАС всё же противоречил ст.48 гражданского кодекса, квалификация доли как обязательственных прав ещё долго поддерживалась судебной практикой. Так, ФАС Московского округа в Постановлении от 14.09.2004 N КГ-А40/7810-04 отмечал, что

Между участником и обществом возникают обязательственные отношения.

доля участника в уставном капитале общества является обязательственным правом (правом требования), а не вещным правом.

Право участия. Корпоративное право. Иное имущество

Шершеневич Г.Ф., отмечая как имущественный, так и обязательственный аспект прав участника, назвал их ещё в 1908 году правом участия:

Право участия выражается в троякой форме: а) участие в разделе прибыли, даваемой предприятием; b) участие в разделе имущества товарищества при ликвидации его дел; с) участие в управлении делами товарищества. Два первых правомочия — имущественного характера, третье — личного.

Вот этот личный характер прав, который по существу своему нематериален и сугубо абстрактен, и есть та особенность, которая связывает обязательственные и имущественные права в одно целое, давая таким образом своеобразие правам участия. И эта особенность, конечно, определяет ценность таких корпоративных прав, ведь коммерческий эффект достигается не в том, что участник имеет косвенные права на имущество, — имущество юридически которое лично участнику не принадлежит, а в том, что личной (корпоративной) связью участник манипулирует этим юридическим лицом, и уже опосредованно от такой манипуляции получает прибыль.

Можно сказать, что именно подход Шершеневича и получил признание в настоящее время. По мнению С. Шевченко, доля — это комплекс имущественных и неимущественных прав и обязанностей участника общества по отношению к другим участникам и самому обществу. По мнению Романа Бевзенко,

Функционально доля в ООО представляется чем-то вроде знака, символа тех прав, которые принадлежат участнику общества. В принципе ведь возможно было бы уступать не долю, а права участника. Для упрощения оборота прав участников ООО и было введено понятие доли в ООО как символа этих прав… Доля-символ — это всего лишь процент, дробь, показывающая соотношение оплаченной лицом части уставного капитала и размера самого капитала.

ВАС РФ в Определении от 27.06.2014 N ВАС-3640/14 по делу N А31-2337/2013, указывает, что

Доля в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью не является вещью, а представляет собой совокупность закрепленных за лицом определенных имущественных и неимущественных прав и обязанностей участника общества и входит в состав такой группы объектов гражданских прав, как иное имущество (статья 128 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, в настоящее время полемика разрешена посредством «упаковки» прав участника в «корпоративные права» 99-ым Федеральным законом, хотя, формально, такой объект прав назван в ст.128 ГК РФ «иными правами». Очевидно, корпоративные права так и не нашли себе места в 128 ГК РФ в связи с нежеланием законодателей спецификации этой нормы, что привело бы в конечном счёте к обширному списку разнообразных по названию, но одинаковых по правовому регулированию, объектов прав.

Федеральным законом от 05.05.2014 N 99-ФЗ «О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации», изложена в новой редакции статья 48 Гражданского кодекса «Понятие юридического лица». В силу пункта 3 ст.48 ГК РФ в новой редакции к юридическим лицам, на имущество которых их учредители имеют вещные права, относятся государственные и муниципальные унитарные предприятия, а также учреждения. К юридическим лицам, в отношении которых их участники имеют корпоративные права, относятся корпоративные организации (статья 65.1). В силу п.2 ст.65.1. ГК РФ, в связи с участием в корпоративной организации ее участники приобретают корпоративные (членские) права и обязанности в отношении созданного ими юридического лица, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом.

Таким образом, права участника названы корпоративными правами и обязанностями, и их понятие выводится через термин «участие». В этом усматривается преемственность от отечественных цивилистов старой школы (по Г.Ф. Шершеневичу) и находит отклик в научных разработках о праве участника как права участия.

Владение долей

Между тем, согласно классическим цивилистическим взглядам, владение определяется как достаточно длительное, укрепившееся, обеспеченное от постороннего вмешательства физическое, реальное господство над вещью, т.е. фактическое господство, соединенное с намерением владеть.

Этот подход классического права, применительно к правовой сути владения, возобладал в последние годы и в судебной практике. ФАС Северо-Западного округа в Постановлении от 27.06.2013 по делу N А56-35968/2012 указывает, что

Под владением следует понимать нахождение вещи в хозяйственном или фактическом господстве у лица, которое фактически осуществляет контроль над этой вещью и имеет реальную возможность распоряжаться вещью путем определения ее юридической судьбы.

Аналогичную позицию содержат Постановление ФАС Северо-Западного округа от 20.06.2013 по делу N А56-61898/2012, Постановление ФАС Северо-Западного округа от 28.06.2012 по делу N А05-14510/2010.

Понимание владения неизбежно ставит вопрос о материальности объекта владения. И там, где вещь абстракта (res incrporales) фактического господства быть не может в силу факта.

Степанов Д. пишет, что применительно к обороту акций мы в большинстве случаев лишены возможности говорить о раздельном бытии фактического владения акцией и права на акцию. Тот, кто является ответчиком по виндикационному иску акционера (при всей условности применимости виндикации, как и прочих вещно-правовых инструментов к ценным бумагам и особенно к акциям), на самом деле — лицо, указанное в реестре, т.е. предполагаемый обладатель права, а не фактический владелец.

Скловский К.И. по этому поводу разъясняет, что

Именно то, что владение акциями — понятие вполне иллюзорное, и позволило законодателю применить к любому обладателю права на акцию термин «владелец», который здесь означает «имеющий титул», т.е. приобретает значение, буквально противоположное своему классическому смыслу.

Таким образом, при употреблении термина «владелец» применительно к доли участия необходимо принимать во внимание его условный характер.

Между тем, латвийский гражданский кодекс, последовательно развивая конструкцию бестелесных вещей, в статье 877 особо оговорил возможность владения именно нематериальными правами, что даёт перспективу виндикационного иска без сложных отечественных обходных манёвров, по сути приводящих к тому же эффекту.

Переход права на долю

В сделках отчуждения долей стороны, по-сути, цитируя ст.454 ГК РФ, иногда указывают консенсуальное обязательство с характерным смысловым оттенком исполнения обязательства на будущее: «обязуется передать долю». Таким образом, создаётся впечатление, что, во-первых, передаётся доля, как и материальная вещь (traditio), и во-вторых, передаётся в какой-то момент после заключения договора, и наконец, что возможно удвоение воли отчуждателя доли: первая воля на сделку, вторая воля на передачу права. В этом есть отношение к доле как вещи, и как к реальному договору в немецком праве, когда помимо сделки для передачи как права, так и самой вещи, требуется отдельный акт (real act), не имеющий качества сделки и являющийся поступком. Содержательная критика такого подхода и критика целесообразности перенесения модели реального договора на почву российского права дана такими учёными, как Скловский К.И, Туктаров Ю.Е., Гницевич К.В., Егоров А.В., Ерохова М.А., Ширвиндт А.М.

Можно сказать, что переход доли происходит таким же образом, как переходит собственность. К.И. Скловский разъясняет, что, будучи правом, и следовательно абстрактным понятием, принадлежащем миру идей, механизм т.н. «перехода прав» раскрывается через прекращение права на долю у продавца и одномоментное с этим возникновение права у покупателя. Этот подход в полной мере согласуется с позитивным правом о моменте перехода права на долю в момент удостоверения договора нотариусом (ст.21 14-ФЗ).

Качество доли

В настоящее время преобладает такой подход, что нормы о качестве товара неприменимы при обороте доли в уставном капитале. Так, Б.М. Гонгало отмечает, что

Многие нормы Гражданского кодекса вообще неприменимы к сделкам по продаже доли (например, нормы о переходе риска случайной гибели, гарантии качества товара, комплектности товара и т.д. и т.п.).

По нашему мнению, вывод о неприменимости норм о качестве товара не учитывает нужд современного оборота и общественно-социального запроса, и требует адекватных правовых решений.

Коммерсант, приобретая долю, пусть и опосредованно, но приобретает тем самым имущество, которым владеет Общество, и ожидает не от доли как таковой, а от имущества определённых свойств и качеств.

Между тем, соответствие ожиданиям покупателя — рассматривается как суть качества. Например, в настоящее действует международный стандарт ISO 9000-2011, который нашёл широкое применение, и по этой причине, наверное, можно сказать, что данное в этом документе определение термина качества отражает нужды современного оборота. Согласно этому стандарту, качество товара (quality): понимается как степень соответствия совокупности присущих характеристик (отличительным свойствам) потребностям или ожиданиям, которые установлены, обычно предполагаются или является обязательным.

Таким образом, утверждая, что нормы о качестве товара неприменимы к доле, мы игнорируем потребности и обоснованные ожидания коммерсанта по поводу этой доли. Например, если одним коммерсантом учреждена фирма, которая приобрела земельный участок, и на эту фирму оформлена вся правоустанавливающая документация на земельный участок, оформлена градостроительная документация, получено разрешение на строительство, то вполне естественно, что ценность доли в такой фирме будет определяться возможностью извлечения прибыли от строительства, что мы видим на практике. И если мы откажем другому коммерсанту – покупателю в его обоснованных ожиданиях по поводу прочности прав на земельный участок, либо о действительности градостроительной документации, то мы возложим на такого покупателя необоснованные риски, имеющие немалую стоимость. А учитывая широкую распространённость таких отношений, мы тем самым проигнорируем нужды современного гражданского оборота.

По нашему мнению, нормы о качестве товара не только не могут, но и должны применяться к правоотношениям по поводу доли в уставном капитале, и не противоречат сути корпоративных прав, которые рассматриваются как единый актив в экономическом смысле.

Однако, в настоящее время суды противоречиво подходят к возможности применения к сделкам с долями норм о качестве, что свидетельствует о том, что этот вопрос не является выясненным и устоявшимся в науке и практике.

Негативное отношение к этой возможности выражено ВАС РФ в Определении от 30.10.2013 N ВАС-14602/13 по делу N А70-11153/2012. однако, с оговоркой о конкретных обстоятельствах дела. Схожая позиция в Постановление ФАС Поволжского округа от 19.03.2010 по делу N А72-6296/2009.

Другие суды, напротив, находят возможным применить нормы о качестве.

  • Постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 29.07.2011 по делу N А19-16996/2010, Постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 07.06.2013 по делу N А70-11153/2012 (молчаливо поддержано Постановлением ФАС Западно-Сибирского округа от 05.09.2013),
  • Постановление ФАС Уральского округа от 06.05.2010 N Ф09-2540/10-С4 по делу N А60-48826/2009-СР) (акции).

Актуальность вопроса о качестве для рынка прослеживается в следующих судебных актах:

Мы рассмотрели некоторые вопросы, связанные с правовой квалификацией доли в уставном капитале общества, а также некоторые прикладные вопросы.

Выяснили, что права участника имеют черты как имущественного, так и обязательственного характера. Причём имущественные и обязательственные права связаны личными и нематериальнными правами участника. Отечественный законодатель, первоначально отвергнув res incorporales (по римской модели), или «права на право» (по немецкой модели), по большому счёту возвратился к бестелесным вещам, и теперь право участника квалифицируется отечественным позитивным правом и судебной практикой как «корпоративные права», а среди объектов прав как «иное имущество».

Ныне право участника в хозяйственном обществе, в федеральном законе № 99-ФЗ, вносящем изменения в гражданский кодекс, названо корпоративными правами, которые раскрываются через право участия, что обнаруживает преемственность старой школы отечественной цивилистики.

Следуя отечественной доктрине, передачу (переход) прав, так же как и владение долей не следует понимать в буквальном смысле, поскольку права участника абстрактны, и над ними нельзя установить фактическое господство (владение), и их переход следует понимать как прекращение прав у одного участника и возникновение у другого.

В настоящее время среди учёных нет единого мнения о применимости норм о качестве товара к доле, что отражается в неоднозначной судебной практике, и по мнению автора должно быть решено в позитивном ключе, разрешающим применять нормы о качестве товара к доле в уставном капитале хозяйственного общества.

Ситуация, когда участник (или несколько участников) были выведены из ООО, а распределение доли было оставлено «на потом», не такая уж и редкая. Причина – не нужно принимать решение о распределении. Это удобно, когда участники либо вне доступа, либо просто нет времени на созыв и проведение ОСУ. Уж один-то участник мог бы найти время принять соответствующее решение, а учитывая, как все это происходит на самом деле – то просто подписать готовое решение.
Так что же делать, если вы просрочили распределение доли вышедшего участника? Как бы то ни было, проблема существует. Попробуем рассмотреть варианты развития событий.

Как должно быть по закону

Согласно Федеральному закону «Об обществах с ограниченной ответственностью» от 08.02.1998 №14 ФЗ, доля вышедшего участника переходит к обществу в момент получения директором этого общества заявления о выходе из общества. После этого у общества (в лице директора) есть три месяца на выплату этому, уже бывшему, участнику действительной стоимости этой доли (по умолчанию, в уставе может быть иной срок). А у участников общества (или у одного участника, смотря сколько их там осталось) – год, чтобы принять решение о дальнейшей судьбе этой доли. Это – либо распределение между оставшимися участниками, либо ее погашение. Еще один вариант – продажа доли одному или нескольким участникам данного общества, либо третьему лицу. Плюсы – не требуется нотариальное удостоверение, минусы – требуется единогласное принятие решения участниками, что не всегда реально.

Если участники в течение года не распределили долю (с момента ее перехода к обществу) – доля погашается, уставный капитал уменьшается в пределах ее номинальной стоимости. А, поскольку, самый частый размер уставного капитала 10000 рублей, то это прямой путь к ликвидации общества. Другой момент – для некоторых видов деятельности (например, складское хранение и торговля алкоголем) требует определенного размера уставного капитала, уменьшение которого может привести к лишению лицензии.

Иными словами, если просрочили решение судьбы «бесхозной» доли – последствия малоприятные. Что же делать, если ситуация уже настала?

Сделать вид, что ничего не было

Самый простой вариант – созываете собрание (или принимаете решение единственным участником), спокойно распределяете долю, готовите документы для регистрации изменений в ЕГРЮЛ, подаете. При достаточной невнимательности и пофигизме инспектора – изменения внесут.Если инспектор все-таки проверит в ЕГРЮЛ даты – могут вынести отказ (правда, в п. 1 ст. 23 ФЗ о регистрации юрлиц и ИП нет подходящих оснований для такого отказа, но, как известно, не всем инспекторам закон писан). Чаще всего проходит без проблем, но есть риск в оспаривании результатов данных изменений заинтересованными лицами, в связи с тем, что изменения, по сути, внесены незаконно.

Распределение доли «задним числом»

Принимается решение о распределении доли «задним числом», вносятся изменения в ЕГРЮЛ. По закону о регистрации юрлиц и ИП, изменения необходимо внести в трехдневный срок после принятия решения. Если срок нарушается – есть большой риск попасть под штраф по ч. 3 ст. 14.25 КоАП РФ. Размер штрафа – 5000 рублей, в принципе, для средней организации не смертельно. Однако ФНС в свете Приказа от 11 февраля 2016 г. № ММВ-7-14/72@ не очень хорошо относится к документам, которые «забыли» подать вовремя (вообще, это относится к заявлению участника о выходе из ООО, датированным до 1 января 2016 г.), так что есть небольшой риск попасть под проверку сведений, вносимых в ЕГРЮЛ на предмет достоверности.

Продажа доли общества участнику или третьему лицу

По сути, вариант похож на предыдущий, разница лишь в том, что тут необходимо заключить договор о продаже доли, не требующий нотариального удостоверения (абз. 2 п. 11 ст. 21 ФЗ «Об ООО»), а также предоставить в регистрирующий орган данный договор и документ, подтверждающий факт оплаты доли.

Риски те же, что и в предыдущем случае. Однако, запрета на продажу нераспределенной доли участнику или третьему лицу, на момент необходимости ее погашения, в законе нет. Тут скорее нужно смотреть по сложившейся практике в конкретном регионе.

В любом случае описанные действия не совсем соответствуют букве закона, поэтому, их использование сопряжено с определенным риском.

1. Распределение доли, принадлежащей обществу

В соответствии с п. 6.1, пп. 2 п. 7 ст. 23 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее — Закон об ООО) в случае выхода участника общества с ограниченной ответственностью (далее — общество, ООО) из общества его доля переходит к ООО с даты получения обществом заявления участника о выходе.

Пунктом 2 ст. 24 Закона об ООО установлено, что в течение одного года со дня перехода доли или части доли в уставном капитале к обществу они должны быть по решению общего собрания участников общества распределены между всеми участниками общества пропорционально их долям в уставном капитале общества или предложены для приобретения всем либо некоторым участникам общества и (или), если это не запрещено уставом общества, третьим лицам. Не распределенные или не проданные в этот срок доля или часть доли в уставном капитале общества должны быть погашены, и размер уставного капитала общества должен быть уменьшен на величину номинальной стоимости этой доли или этой части доли (п. 5 ст. 24 Закона об ООО).

В силу ст. 39 Закона об ООО в обществе, состоящем из одного участника, решения по вопросам, относящимся к компетенции общего собрания участников общества, принимаются единственным участником общества единолично и оформляются письменно. Соответственно, именно единственный участник общества в рассматриваемой ситуации наделен правом принятия решений, связанных с распоряжением принадлежащей обществу долей в уставном капитале.

Закон об ООО не ограничивает право принятия решения о распределении доли между участниками наличием в обществе двух и более участников. Поэтому доли выбывших участников, перешедшие к обществу, могут быть распределены в пользу единственного участника общества на основании его решения (смотрите также постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 14.06.2011 N Ф06-3894/11 по делу N А55-21647/2010; постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2013 N 07АП-1308/13; решение Арбитражного суда Чувашской Республики от 10.02.2012 по делу N А79-5644/2011).

2. Представление документов в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц

В соответствии с п. 6 ст. 24 Закона об ООО орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц (регистрирующий орган), должен быть извещен:

— о состоявшемся переходе к обществу доли в уставном капитале — не позднее чем в течение месяца со дня перехода доли к обществу;

— о принятом решении о распределении доли между участниками общества — в течение месяца со дня принятия решения о распределении доли.

О переходе доли к обществу регистрирующий орган извещается путем направления заявления о внесении соответствующих изменений в Единый государственный реестр юридических лиц (ЕГРЮЛ) и документа, подтверждающего основания перехода к обществу указанной доли. О распределении доли в уставном капитале регистрирующий орган извещается путем направления заявления о внесении соответствующих изменений в ЕГРЮЛ и документов, подтверждающих основания перехода к обществу доли, а также ее последующего распределения (п. 6 ст. 24 Закона об ООО).

В соответствии с п. 2 ст. 17 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее — Закон N 129-ФЗ) для внесения в ЕГРЮЛ изменений, касающихся сведений о юридическом лице, но не связанных с внесением изменений в учредительные документы юридического лица, в регистрирующий орган представляется подписанное заявителем заявление о внесении изменений в ЕГРЮЛ по установленной форме. В предусмотренных Законом об ООО случаях для внесения в ЕГРЮЛ изменений, касающихся перехода доли или части доли в уставном капитале ООО, представляются документы, подтверждающие основание перехода доли или части доли.

Формы документов, используемых при государственной регистрации юридических лиц, а также требования к их оформлению утверждены приказом ФНС России от 25.01.2012 N ММВ-7-6/25@ (вступил в силу 4 июля 2013 года в связи с принятием постановления Правительства РФ от 30.05.2013 N 454; далее — Приказ). Внесение в ЕГРЮЛ изменений в сведения о юридическом лице, не связанных с внесением изменений в учредительные документы, осуществляется на основании заявления по форме N Р14001 «Заявление о внесении изменений в сведения о юридическом лице, содержащиеся в Едином государственной реестре юридических лиц» (Приложение N 6 к Приказу).

Заявление подписывается руководителем ООО или иным лицом, имеющим право без доверенности действовать от имени общества (пп. «а» п. 1.3 ст. 9 Закона N 129-ФЗ, п. 4 Письма ФНС России от 25.06.2009 N МН-22-6/511@ (далее — Письмо N МН-22-6/511@)). На основании п. 1.2 ст. 9 Закона N 129-ФЗ подлинность подписи заявителя на заявлении должна быть засвидетельствована в нотариальном порядке. Документом, подтверждающим основание перехода доли или части доли к обществу, является заявление участника общества о выходе из общества (п. 4 Письма N МН-22-6/511@).

Таким образом, для внесения в ЕГРЮЛ изменений, связанных с выходом участников из общества, в регистрирующий орган должны быть представлены:

— заявление по форме N Р14001;

— заявление каждого из участников общества о выходе из общества.

Если в течение месяца со дня перехода к обществу доли выбывшего участника эта доля будет распределена, сведения о переходе доли к обществу и сведения о ее последующем распределении могут быть представлены в регистрирующий орган одновременно в течение месяца со дня принятия решения о распределении доли между участниками общества. В этом случае к заявлению по форме N Р14001, помимо заявлений участников о выходе из общества, прилагается также решение единственного участника общества о распределении долей (о приобретении долей единственным участником) (п. 6 ст. 24 Закона об ООО, п. 4 Письма N МН-22-6/511@). Кроме того, изменения в составе участников подлежат отражению в списке участников общества (п. 1 ст. 31.1 Закона об ООО).

Таким образом, поскольку в рассматриваемом случае предполагается распределение долей вышедших участников в течение месяца со дня перехода долей к обществу, в регистрирующий орган в течение месяца со дня принятия решения о распределении долей должны быть представлены следующие документы:

1) заявление по форме N Р14001;

2) заявления участников общества о выходе из общества;

3) решение единственного оставшегося участника о распределении долей, принадлежащих обществу, в свою пользу.

В заключение отметим, что в связи с необходимостью применения новой формы заявления N Р14001 особое внимание следует обратить на Приложение N 20 к Приказу «Требования к оформлению документов, представляемых в регистрирующий орган».

Что делать с долей, принадлежащей Обществу? Варианты и налоговые последствия

Центр
структурирования бизнеса и налоговой безопасности
taxCOACH

Закон «Об ООО» предусматривает несколько ситуаций, когда Общество приобретает долю в своём уставном капитале. Среди них такие популярные как выход участника из Общества, и встречающиеся реже, как, например, обязательный выкуп доли участника (миноритария), голосовавшего против одобрения крупной сделки. При этом, получив долю в своём уставном капитале, Общество в течение года обязано как-то избавиться от неё.

Существуют три способа решения этой задачи:

  • распределение доли между оставшимися участниками;

  • продажа доли, в том числе третьим лицам;

  • погашение за счет уменьшения уставного капитала.

Выбор между ними — штука относительно свободная. Но вот практика показывает, что несмотря на свободу выбора, чаще всего участники пользуются первым способом, распределяя долю выбывшего между собой. Продажа доли и уж тем более её погашение встречаются крайне редко.

Популярность этого варианта объясняется простотой оформления и отсутствием необходимости производить расчёты между сторонами за долю. При этом вопрос налоговых последствий такого выбора, как правило, не берётся во внимание. Между тем, он имеет важное значение. Разберёмся.

Возможность № 1. Распределение доли между оставшимися участниками

В этом случае доля выбывшего участника распределяется пропорционально между оставшимися, доли которых в уставном капитале соответственно увеличиваются. Единственное требование, которое выдвигает закон, — это полная оплата такой доли бывшим владельцем. Кажется, что всё классно, бери и распределяй.

«Ложечку дёгтя» добавляет позиция Минфина РФ, вновь озвученная в недавнем письме №03-04-06/7991 от 09 февраля 2018 года, которое содержит любопытное утверждение. Для наглядности приведём выдержки из письма:

«…»
При последующем распределении доли или части доли в уставном капитале общества между всеми оставшимися участниками общества пропорционально их долям в уставном капитале общества, доход оставшихся участников общества, в пользу которых была распределена доля выбывшего участника общества, определяется исходя из действительной стоимости полученной доли, определяемой на основании данных бухгалтерской отчётности общества.
«…»
Действительная стоимость доли определяется на основании данных бухгалтерской отчетности общества за последний отчетный период, предшествующий дню подачи заявления о выходе из общества.
«…»
С учетом вышеизложенного, доход оставшихся участников общества, в пользу которых была распределена доля выбывшего участника общества, определяется исходя из действительной стоимости его доли, определенной в соответствии с пунктом 6.1 статьи 23 Федерального закона, и соответствующей части доли в уставном капитале общества, полученной каждым участником общества при распределении доли выбывшего участника общества.
«…»

Письмо Департамента налоговой и таможенной политики Минфина России от 9 февраля 2018 г. N 03-04-06/7991

Получается, что при распределении доли Общества между его участниками, последние получают доход, равный действительной стоимости доли вышедшего участника.

Для лучшего понимания смоделируем ситуацию

У-1 выходит из общества, ему выплачивается ДСД (действительная стоимость доли) в размере 50 у.е. Доля У-1 переходит к обществу, а затем распределяется между оставшимися участниками, которые получают 40% и 10% пропорционально имеющимся у них долям.

Исходя из позиции Минфина, У-2 и У-3 должны заплатить налог с полученного дохода, база для уплаты которого составит 40 у.е. и 10 у.е. соответственно. Данная позиция мягко говоря, спорна, и вот почему:

(А) С экономической точки зрения

При получении доли выбывшего участника, у ООО «А» появляется обязательство выплатить некую сумму (выдать некое имущество в натуре). Выплата осуществляется из имущества Общества.

Применительно к примеру, задаёмся вопросом: если ООО «А» выплатила бывшему участнику сумму, равную 50% от чистых активов, величина чистых активов после выплаты осталась неизменна?

Очевидно, что нет. Размер имущества компании уменьшился, а значит и чистые активы стали меньше.

После выхода У-1 и распределения его доли, У-2 и У-3 стало принадлежать 80% и 20%. При этом чистые активы Общества составляют 50 у.е., а значит доли оставшихся участников по-прежнему стоят 40 у.е. и 10 у.е.

Возникает вопрос: если действительная стоимость долей участников не изменилась, какую тогда экономическую выгоду они получили, распределив долю У-1? Уж точно такой выгодой не является действительная стоимость доли вышедшего.

(Б) С точки зрения налогообложения

По общему правилу участник, получивший действительную стоимость своей доли, извлекает доход в размере этой самой стоимости. Исходя из позиции Минфина участник, получивший долю в порядке распределения, тоже извлечёт доход в размере действительной стоимости выбывшего. С полученных доходов и тому, и другому нужно уплатить НДФЛ.

Получается, что по мнению министерства НДФЛ с ДСД должен заплатить как вышедший участник, так и оставшиеся. Соответственно, действуя подобным образом, мы приходим к двойному налогообложению одной и той же суммы, при том, что фактически доход получает только вышедшая сторона.

Более того, в случае последующего выхода одного из участников, получивших долю в порядке распределения, ему снова придётся заплатить НДФЛ уже с новой величины действительной стоимости доли без учета того дохода, который якобы получил участник при распределении ему доли Общества. Это еще раз вызовет двойное налогообложение, но уже у этого участника.

По нашему мнению, при распределении доли выбывшего участника между оставшимися, последние получают доход лишь в размере номинальной стоимости доли, поскольку действительная её стоимость, рассчитываемая по правилам, описанным в указанном письме, с учётом обязательства Общества произвести выплату вышедшему, равна «НУЛЮ».

При этом могут быть исключения. По крайней мере, мы видим два таких случая:

  • выходящий участник отказался от выплаты ДСД, то есть простил долг Обществу. В таком случае чистые активы не меняются, а значит распределяемая доля действительно имеет ценность;

  • в случае покупки Обществом доли в порядке реализации преимущественного права, по цене ниже действительной стоимости доли, и последующем её распределении между участниками, последние действительно получают доход. Однако в таком случае налогооблагаемой базой должна быть не действительная стоимость распределяемой доли, а та величина, на которую увеличилась действительная стоимость долей оставшихся участников, с учётом уменьшения чистых активов, часть которых пошла на выкуп доли.

Вместе с тем, позицию Минфина не учитывать мы не можем, а потому рассмотрим иные сценарии поведения для избавления Общества от доли в своём уставном капитале.

Возможность № 2. Продажа доли

Продать долю Общества можно как одному, так и нескольким участникам, пропорционально их долям. Решение принимается общим собранием участников. Кроме того, можно продать долю даже третьему лицу, если это не противоречит уставу. Продажная цена определяется следующим образом:

(А) Цена должна быть не ниже номинала, в случае если доля не была оплачена при учреждении;

(Б) Цена должна быть не ниже той, которая была уплачена обществом в связи с переходом к нему доли, то есть не ниже её действительной стоимости.

Важно! Иная цена может быть определена единогласным решением общего собрания участников.

С подпунктом (А) в целом всё понятно. Если учредитель не оплатил свою долю в установленный срок, она безвозмездно переходит Обществу, и теперь другие участники могут выкупить её, по сути исполнив обязанность по оплате доли при учреждении. НДФЛ у них не возникает. Напротив, возникают затраты на приобретение (оплату) доли, что пригодится на случай отчуждения доли или ликвидации компании.

А вот пункт (Б) вероятно вызывает вопрос: до каких пределов участники могут изменять выкупную стоимость доли? Ведь приобретать её по цене, равной ДСД, не всегда «интересно». Кажется очевидным, что в случае занижения цены, могут возникнуть претензии со стороны налоговых органов, например, в связи с получением участником материальной выгоды.

«На помощь» опять приходит Минфин. В Письме от 8 ноября 2011 г. № 03-04-006/3-300. Министерство указало, что при покупке долей вышедших участников даже по номинальной стоимости, доход в виде материальной выгоды не возникает.

Отсюда следует, что продажа доли Общества своему участнику или третьим лицам по номиналу не вызывает вопросов со стороны фискальных органов по поводу НДФЛ. Общество же, реализуя оплаченную долю, получает доход в виде её выкупной стоимости. При этом произведённая выплата ДСД не является расходом, связанным с приобретением Обществом доли, соответственно уменьшить налогооблагаемую базу на выплаченную вышедшему участнику сумму не получится.

Важный нюанс! По общему правилу сделки купли-продажи долей в уставном капитале ООО подлежат нотариальному удостоверению. Исключением из этого правила как раз-таки является описанный случай. При продаже Обществом доли в своём же УК своим же участникам сделка оформляется в простой письменной форме, а к нотариусу идет только директор компании.

Возможность № 3. Погашение доли

Если долю не получилось ни распределить, ни продать, её можно (а если прошёл год с момента приобретения, то нужно) погасить. Для этого Общество должно уменьшить свой уставный капитал на номинальную стоимость такой доли. Соответственно, после погашения УК должен составит сумму не менее 10 000 рублей.

Применительно к данному варианту «избавления» Общества от доли говорить о налоговых рисках не приходится, однако сама по себе процедура уменьшения уставного капитала сильно растянута во времени и занимает около трех месяцев.

А можно с долей ничего не делать?

Определённого ответа на этот вопрос нет.

Закон «Об ООО» говорит, что Общество, владеющее долее в собственном УК, должно распределить её, продать или погасить в течение года. На протяжении указанного срока компания может вполне спокойно функционировать и принимать все необходимые решения, поскольку доля, принадлежащая Обществу, не участвует ни в голосовании, ни в распределении прибыли.

Если же ничего не предпринять по прошествии годичного срока, то теоретически возможно стать ответчиком по иску налоговой инспекции о принудительной ликвидации общества. При этом с большой долей вероятности в удовлетворении такого иска будет отказано, поскольку нарушения в представленном случае легко устранимы, а ликвидация в свою очередь является крайней мерой.

Вместо резюме

Безусловно, выбор инструмента «избавления» Общества от доли в своём уставном капитале зависит от конкретных обстоятельств дела, однако принимать решение по такому важному вопросу, руководствуясь лишь простотой оформления без учёта налоговых последствий собственных действий, нельзя.

Применяя вариант с распределением долей между участниками, нельзя забывать о потенциальных рисках начисления налога на полученные участниками «доходы». Прецедентов по рассматриваемым ситуациям пока не так много, однако, учитывая позицию, озвученную Минфином, внимание налоговых органов к таким ситуациям может стать более пристальным. Соответственно, отсутствие основания для начисления участнику НДФЛ придётся доказывать в суде. Учитывая, что законодатель сам предоставляет два альтернативных решения вопроса, спорной ситуации можно избежать.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *